— Лето на излете солнечных дней, — сетовал на днях на концерте в Алуште Валерий Леонтьев, — а я обгорел…

   Зал в ответ взорвался аплодисментами. Зрители посчитали, что артист — как всегда прекрасно выглядящий, покрытый ровным загаром цвета капуччино, — так с ними, подгоревшими на солнце, пошутил. Между тем Валерий Леонтьев накануне действительно сгорел, совершив морское путешествие на яхте.

   В плотном графике аншлаговых концертов, с которыми Валерий Леонтьев шествует по Крыму, выдался крошечный перерыв, и артист использовал выходной, чтобы и самому покататься на яхте, и сделать подарок в виде морского путешествия своему коллективу. Еще накануне, на концерте в Ялте, он весь вечер мечтал, как будет купаться в открытом море и загорать. Дело в том, что Леонтьев, избегая толпы преследующих его поклонников, отказался жить в центральных гостиницах Ялты и поселился в частном доме, где был бассейн, но с пресной водой. А артист, как известно, человек морской и купаться в волнах страсть как любит.

   — Завтра будет дождь, — напомнил Леонтьеву репортер “МК”.

   — Что, правда плохой прогноз? — купился артист.

   — Да прогноз хороший. Но вы сейчас “Полет кондора” на концерте споете — и нашаманите дождь, — нарочито вздыхал журналист. — В Юрмале спели — задождило, в Москве порепетировали — столицу залило, а в Крыму, видимо, начнется шторм. Аккуратней потому что надо с ритуальными индейскими песнями…

   В шутке нашлась изрядная доля правды. Наутро после концерта море и правда заштормило. Но Леонтьев как человек, выросший на море, заверил своих людей, что по такой волне ходить на яхте вполне можно. В итоге менее закаленные штормами товарищи всякий раз, когда яхта исправно черпала носом волну, ловили очередную, весьма изрядную долю адреналина.

   — Так купаться не интересно, надо на спор, — подшучивали музыканты, косясь на своего шефа. — Кто шторма не боится, кто с яхты в волны прыгает, кто быстрее всех плавает, тот пусть ныряет за рапанами!

   Рапанов, впрочем, наловить не удалось. Но стараниями давней поклонницы Леонтьева Амалии у артиста были и шашлыки, и долма, и блинчики с мясом, и чебуреки, и прочие яства, не говоря уж про крымское шампанское и массандровские вина.

   — Я все понял: ты хочешь, чтобы я потолстел, — вздыхал Леонтьев, — потому что устоять против такого роскошества просто невозможно…

   Тут-то Леонтьева и подкараулило солнце. На ветру да на прямом солнце оно подожгло артисту лицо, которое он еще и намазал маслом для усиления эффекта.

   — Да я всегда загораю с маслом, — удивлялся Леонтьев, когда окружающие предупреждали его, что слишком на яхте жарко, — еще никогда не сгорал. Даже в Майами.

   А на набережной между тем художники предлагали отдыхающим новое тату — Леонтьева в образе индейца.

   — И сколько же такое чудо стоит? — поинтересовались мы.

   — Сто гривен (порядка пятисот рублей. — Авт.).

   — А дешевле?

   — Дешевле только Тимошенко — она по восемьдесят, — отказывали в скидках художники. — Можно еще Че Гевару — он шестьдесят, а Леонтьев — дорогой, потому что перьев много, и каждое надо прорисовывать, но ведь красиво, и все берут — не торгуются. Подумайте: всего сто гривен — и две недели Леонтьев у вас будет красоваться хотите на спине, хотите на руке, а хотите — и на груди!